June 3rd, 2014

Стихи Виктора Кривулина

Пиндарическая ода, посв. О.Э.М.

Пью вино архаизмов, О солнце, горевшем когда-то
говорит, заплетаясь, и бредит язык.
До сих пор на губах моих красная пена заката, -
всюду отблески зарева (языки сожигаемых книг)
Гибнет каждое слово - но весело гибнет, крылато,
отлетая в объятия Логоса-брата,
от которого огнь изгоняемой жизни возник!
Гибнет каждое слово.
В рощах библиотеки
опьяненье былого
тяжелит мои веки,
(кто сказал - в катакомбы? в пивные бредем - и в аптеки...
И подпольные судьбы черны как подземные реки,
маслянисты как нефть, - окунуть бы
в эту жидкость тебя, человек
опочивший в гуманнейший век -
как бы ты осветился, покрывшись пернатым огнем!
Пью вино архаизмов - горю от стыда над страницей
ино-странница Мысль - развлекается в мире ином
иногда оживляя собой отрешенные лица!
До бесчувствия (стыдно сказать!) умудряюсь напиться
мертвой буквой ума - до потери в сознанье моем
семигранных, сверкающих призм очевидца.
В близоруком тумане, в предутренней дымке утрат
винный камень строений и заспанных глаз виноград
Труд похмелья, похмелье труда -
угол зрения зыбок и стал переменчив.
Искажающей линзою речи -
расплющены сны-города
(что касается готики - нечем,
нечем видеть пока что ее -
раз утрачена где-то вражда между светом и тьмою
(наркотическое забытье
называется, кажется, мною).
Дух культуры подпольной, как раннеапостольский свет
Брезжит в окнах, из черных клубится подвалов.
Пью вино архаизмов, торчу на пирах запоздалых.
Но еще впереди (я надеюсь, я верую - нет! -
я хотел бы уверовать - в пепел хотя бы, в провалы
что останутся после - единственный след
от погасшего слова, какое во мне полыхало!
Гибнет голос - живет отголосок.
Как щипцы вырывают язык -
он дымится на мокром помосте из досок,
к сапогам, распластавшись, прилип.
Он шевелится, мертвый, - он пьян
ощущением собственной крови!
Пью вино архаизмов, пьянящее внове,
отдающее оцетом оцепенелой любви,
воскрешением ран!

***
Публикация в Самиздате Юрия Динабурга.