lebo35 Лев Бондаревский (lebo35) wrote,
lebo35 Лев Бондаревский
lebo35

Мария Немоёвска. Записки сумерек.

MARIA NIEMOJOWSKA

ZAPISY ZMIERZCHU

Czytelnik . Warszawa. 1976


МАРИЯ НЕМОЁВСКА

ЗАПИСКИ СУМЕРЕК.

Английские символисты и их романтическая родословная.



Вступление.
Ситуация в английской литературе от реформации до промышленной революции.


Ah! Love! Could you and I with Him conspire
To grasp this sorry Scheme of Things entire?
Would not we shatter it to bits - and than
Re-mould it nearer to the Hearts Desire!

( А может быть, тебе и мне, о, Любовь, вступить в заговор с Ним, чтобы cжать в горсти этот жалкий Миропорядок? И не разбить ли его вдребезги, чтобы потом перелить его в формы близкие к Велению Сердца?)

Любовь! О, как с Ним сговориться нам,
Чтоб сжать в руках Миропорядок сам?
И не разбить ли вдребезги его
И мир создать, что будет мил cердцам?
(Перевод Э.Соловковой)
Мастерски пропущенные Эдвардом Фитцджеральдом сквозь фильтр викторианской меланхолии Рубаи Омара Хайяма вводят нас в настроение важной части британского общества в середине Х1Х века. В среде набухшей оптимизмом и гордостью " мастерской мира", которой стала тогдашняя Англия , постоянно растущая группа мыслителей и художников добивалась всё настойчивей того, чтобы этот "жалкий миропорядок" перестроить в согласии с "велением сердца". Недовольные бывали всегда - в каждой фазе цивилизации, и каждой форме общественного договора сопутствовали непременно во множестве недовольные иеремии - но никогда разрыв между духом времени и артистами не был таким полным, а взаимное недоверие таким общим, как те, что берут начало в романтизме и длятся, быть может, до наших дней.
В этом очерке, посвящённом в основном небольшой группе английских поэтов постромантиков, писавших в последних декадах ХIХ века и известных в истории литературы под слегка пренебрежительным именем " декадентов", в очерке, охватывающем также художников, творивших поколением ранее под названием " прерафаэлитов", я хотела бы одновременно проследить в некоторых аспектах развитие конфликта, который возник между художником и публикой.
Я надеюсь, что мне удастся этот конфликт представить на фоне эпохи таким образом, чтобы артисты и общество, в котором им пришлось жить и работать, отражаясь взаимно как два противопоставленных зеркала, пояснили нам хотя бы частично суть противоречия.
При выборе периода, которым хочу заняться, решающими были разные причины. Одной из них явилась моя особая слабость к нему, пристрастие к моментам переходным, свободным от излишней уверенности в себе, а также соображение, что эта несомненно любопытная фаза истории английской литературы почти неизвестна в Польше, хотя можно обнаружить её влияние и в современном искусстве. Суинберн, Уайлд, Берн-Джонс, быть может, Йейтс - имена, если быть точными, только отдалённо с ней связанные,- это, в сущности, всё, что встаёт в памяти польского читателя.
Мне кажется, что Англия девятнадцатого века - то пространство, на котором легче всего проследить протекание указанного конфликта, здесь на самом деле зародилась наша промышленная эра со всём её великолепием и ужасом, тут завязались все современные и до сих пор не решённые проблемы, и здесь артисты (у автора это общее название для поэтов и художников, примЛБ.) вызвали самый громкий протест.
Никогда больше не изобиловала английская поэзия таким количеством деклараций и дискуссий с публикой, как в Х1Х веке. Романтическая поэзия была - во всех своих разновидностях вплоть до эстетизма и символизма - поэзией рассуждающей и воинствующейй. Она вела разговор как с читателем, так и сама с собой, это была, впрочем , и попытка обороны, стремление к разъяснению. Раз за разом пытались поэты утвердить свои цели и очертить поле деятельности, защитить свою позицию и доказать свою правоту.
Думаю, что в конечном счёте они потерпели поражение. Вытесненные из сферы действительного влияния в куда более скромный сектор деятельности, не сумевшие убедить общество, чтобы оно признало позицию, на которую они претендовали, они оторвались в конце концов от течения жизни и признали область чисто эстетического опыта своим единственным королевством.
И хотя могло показаться, что победил мещанин, ненавистный " филистер", но приглядевшись внимательней, можем прийти к выводу, что поражение потерпели обе стороны, что проиграли как победители, так и побеждённые. Борьба продолжалась полтора столетия, и хотя поэты никогда не сдавались без сопротивления и не признавались открыто в неудаче - нет сомнения, что дело они проиграли. Лишь только такие писатели как Элиот или Эзра Паунд, и их младшие ученики ( Оден, Сесил Дэй Льюис, Луи МакНайс и другие) вывели поэзию из " башни из слоновой кости" и снова связали её с нормальным потоком жизни. Однако подозреваю, что в настоящее время они готовы в запальчивости непредусмотрительно пожертвовать именно тем , за что боролись тогда с бескомпромиссным упорством : отречься от права говорить от своего собственного имени. Только некоторые ещё отдают себе отчёт в опасностях, которым подвергаются : попросту потому, что искусство,- и поэзия прежде всего,- является приватным разговором двух людей, а то, за что берутся сейчас артисты, это крик в мегафон перед толпой....

Остальной текст книги см.samlib.ru/b/bondarewskij_l_w
Tags: Переводы
Subscribe

  • Записи 2009

       ЖЖ ( записи) 2009.       5 января.    У Динабурга ДР, 81. Говорил по телефону, пару слов, голос плохой.      Такая мысль : космос -…

  • Записи 2008-2.

    Записи 2008-2.    У нас войну теперь называют мирным процессом.    *    Друзья уходят, возвращаются,    Былое всё ж не возвращается    Как будто те…

  • Записи 73 года.

       Случайно не уничтоженная записная книжка 73 года (ноябрь).    После перепечатки с выбором ценного ( на тот момент), я их уничтожил. Вот то, что не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments