Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Русский лубок.

Екатерина Симонова
Русский лубок
Стихи

Опубликовано в журнале Волга, номер 7, 2021

Екатерина Симонова родилась в 1977 году в Нижнем Тагиле. Окончила филологический факультет Нижнетагильского педагогического института. Стихи публиковались в журналах «Воздух», «Новый мир», «Волга», «Цирк «Олимп» + ТV», «Урал» и др. Автор шести книг стихов. Живет в Екатеринбурге.

Молодость

Свет весенний,
Тени синие.
У моей мамы
Ноги были красивые.

Мой отец тогда
Носил джинсы клёш.
У меня от отца –
Большой нос.

Я не знаю, были ли
Они счастливыми,
Ели одной ложкой ли
Компот со сливами.

Я не знаю и
Не хочу знать.
Молодость ведь не стоит
Даже мысленно возвращать.

Для чего
Написан этот стишок?
Только ради ног, конечно,
Маминых ног.

Апрель, который почти закончился

Отец неделю назад
Уехал жить в огород до октября.
У отца сегодня день рождения.
К отцу пришли гости: все свои, кроме меня.

Отец ворчит по телефону:
«Зачем мне гости?
Лучше бы я тут один
Сидел до осени.

Сидел бы один, курил,
Смотрел на соседний участок,
На крышу теплицы, на куст смородины,
На пару картофельных грядок».

он ворчит, я слушаю, понимаю,
Что всегда, как и он, ворчу,
Представляю: сидим вдвоём, молчим, курим.
Неважно, что я не курю.

Русский лубок
Елене Баянгуловой

милая моя, дорогая,
что сегодня на ужин?
ты же помнишь, что мне никто,
кроме тебя, не нужен?

разве только невкусные чипсы,
бутылочка пива, кусочек копченой рыбки,
хвост её так похож
на хвостик твоей улыбки.

как на русском лубке,
от тебя слева – кот чёрный, справа – кот серый,
каждый думает, как и всегда:
он единственный, то есть первый.

я запомню тебя вот такой,
не говоря, что запомню:
с тёплым пивом в руке –
как глаза твои, тёмным.

Ужин, переходящий в осень
Андрею Пермякову

Сели ужинать в огороде:
Картошка, сосисочки, то-сё.
Пожуёшь, посмотришь в окно –
Там соседка ведро несёт.

Полное или пустое –
Издалека не видно.
Соседку зовут тёть Валя,
Или же тёть Ирина.

На ней синяя куртка
И розовые в цветочек галоши.
Без красоты, сами знаете,
Женщина жить не может.

Чистишь картофелину,
Степенно ведёшь беседу с отцом,
Пёрышком лука хрустишь,
Запиваешь индийским чайком.

Вишенный куст за окном
Трепетен, как Валентины взгляд,
К осени взглядов поспеет
Целый вишнёвый сад.

А когда по осени
Соберут всю репу и весь горох,
Тёть Ирина поставит настоечку
Из вишнёвых слов.


Среда
В.Б.

Стоит их несколько
У гаражей.
Мне: снова лето,
За сорок уже.

А эти курят,
За жизнь говорят,
Всё в жизни, мол,
Мерцающий сад:

Над садом тяжесть,
Трава в саду,
Тебе он снится,
Я в нём иду.

Ах, это лето,
О, эта речь:
Ни голос помнить,
Ни свет сберечь.

Промежду веток
Острей, чем нож,
Стрижи и облак,
И будет дождь.

Они покурят,
Потом уйдут.
А я останусь
В чужом саду.

Два килограмма слив
Ие Киве

Лёгкий вторник
Над головой:
С облаком над улицей Ленина
И солнцем над улицей Мира,

ветер несёт
Пух и свет,
Скоро начнут
Продавать сливы.

Купишь килограмм
Или два,
Принесёшь домой
В прозрачном пакете,

Будешь есть их
Несколько дней,
Позабыв обо всём
На свете:

Не захочешь даже
Зайти в фейсбук,
Чтобы узнать,
Кто ещё жив, а кто уже умер,

Всё равно все, кто жив,
Сами напишут тебе,
Как придут к тебе все,
Кто умер.


Маленькая жёлтая кастрюлька

смерть –
смешная штука.
что останется после неё
от тебя?

может быть,
два-три друга,
может быть,
только я.

маленькая
кастрюлька,
старенькая и погнутая,
как пережившая тебя я.

мы давно по имени
звать перестали
друг друга –
мы же семья.

фоточки мёртвых
котиков, книги,
множество
мёртвых книг –

те, кто их
написал и гордился,
умерли
раньше них.

весь этот скарб
нелепый и грустный,
прямо как мы
с тобой,

это стихотворенье
ничем не закончится,
кроме слова
«любовь».

Стихотворение с дождём и красной смородиной

Выполешь баклажаны,
Выполешь кабачки,
Смысла второго, читатель,
в этих стихах не ищи.

С красной смородины, с листьев
Брызжут после дождя
Капли воды размером
С маленького дрозда,

И собираешь сквозь брызги,
Шёпотом матерясь,
Баночку ягод для Ленки.
Не материться нельзя.

Маленькое стихотворение
Больше, чем целая жизнь.
Я отрываю ягоду –
И капля падает вниз.

Валерий Шубинский (Из ФБ)

Валерий Шубинский
4 ч. ·
(и новое)
ДЕРЕВО-РЕКА
В полночный час с его ветвей,
плодоносящих паром,
свистит плавучий соловей
прибрежных уток парам.
Оно из той зеленой тьмы,
которой были мы.
По зыбчатым его корням
восходят соки света;
оно ни зубчатым коням,
ни бабочкам не спето -
а пел его безумный рот
сержанта лунных рот.
Без цели рыбья кровь его
течет тысячелетье -
ни существо ни вещество,
ни то ни сё ни третье.
Оно из тех зеленых игр
внутри зеленых игл.
Пространство – сплющенный грибок,
огонь родится снова,
земля - бессмертный колобок,
вода всему основа:
рука и меч, река и речь,
а дереву – истечь.
Оно несет из тьмы не тьму
созвездьям, вазам, вязам,
а связный шум, что никому
до жизни не был сказан.
Никем не сделано оно,
ничем не рождено.

Колесо оборзения 17.

**
17.
Труппа анатомического театра.
**

В стихах о поэзии часто они проходят парой:
Пастернак и Мандельштам,
Мандельштам и Пастернак.
Как у Пруткова
Глазенап и Бутеноп,
Бутеноп и Глазенап.
**
Стихотворение. Тогда я
скажу, что опус удался,
коль длится не надоедая.
Как колбаса.
**
П. написал статью по истории. Вопросы языкознания на очереди.
**




Орфея растерзали фанатки.
**
В одном из аспектов, Вторая мировая была Крестовым походом всеевропейским во главе с Германией. К тому же , ходить далеко не пришлось, Иерусалим оказался на соседней улице.
**
Азеф Виссарионович.
**
Равенство и Справедливость.
Два сапога- пара, да оба левые.
**
Энтропия - уравниловка.

Интернациональность,
Интерпол,
Интерцвет - серый.

**
Узнал новое слово: прокрастинация.
А пару важных дел ,
не конченых вчера,
вновь вечер захотел
оставить до утра.
И стоит ли опять
нам продолжать игру,-
попробуем поспать,-
узнаем поутру
**
В русском современном языке так много заимствований! Не объявить ли его иноагентом?

18.

Из ФБ, увёл.

Геннадий Каневский
5 ч. ·
леша, меж тем, мог бы быть вторым горчевым. или даже первым власом дорошевичем. но зарыл талан в землю пейджером, за неимением совка(
Alex Klepikov
6 ч. ·
по-моему, одна недавно нашумевшая статейка о международных делах слизана с моего трехлетней давности розсказа из истории мировой литературы (их, розсказов этих, вообще-то цикл, но все остальные мне не нравятся, а этот нравится, поэтому покажу только его).
вот, читните-ка потайную историю венгерско-японской литературы
КОРНИ ВЕНГЕРСКОГО СОЛНЦА
Сейчас эта история забылась и даже в Венгрии о ней помнят только старожилы, и то всё врут. А ведь на рубеже веков имя Даликашу Жруиплачу, главаря группировки венгерских поэтов-террористов японского происхождения, гремело на всю кастрюлю. В нашей ностальгической передаче мы вспомним их жизнь, творчество и смерть.
Молодые поэты, составившие ядро будущей группировки, познакомились на пароходе, идущем из Японии в Будапешт, в январе 1883 года, и сразу решили держаться вместе в чужой непонятной Венгрии. Тем более, никто из них не помнил, зачем они туда ехали.
Даликаши Жруиплачу, как самый старший и талантливый, стал неофициальным лидером тогда ещё только поэтической группы. Первым стихотворением, написанным на новой земле, стало знаменитое и считающееся народным
Могуч и славен
Пешта сиятельный мэр!
Лужу построил!
- иронично высмеивающее способ прибытия молодых японцев в столицу Венгрии. Воистину, у всякого народного стихотворения есть автор.
Спутниками Даликашу и товарищами по группе были Мясыптицы Емруками, изобретатель венгерского национального гекзаметра, и Чтотакое Дайсюда, немолодой человек с усами. Нелегко приходилось им поначалу в новой стране.
Был я богатый японец и счастья не видел,
Стал тогда бедным венгром... В жопу такое счастье!
Эти строки Мясыптицы Емруками написал утром второго дня пребывания в Венгрии и объявил венгерским национальным гекзаметром, ибо был слеп и не видел, что вовсе оно не гекзаметр. Но венгры учтиво обрадовались и сжали в карманах заточенные капустные кочерыжки, ибо лучше такой гекзаметр, чем никакого. Да и вообще были они очень воспитанные.
Шли годы, и годы прошли, два. Поэты, уже вполне изучившие венгерскую учтивость и уставшие видеть во снах заточенные кочерыжки, решили, что теперь, наконец, им пора устроить революцию и захватить власть в стране. Зачем это было нужно, по традиции, никто не вспомнил.
Политическая и террористическая деятельность группы “Желтый поток” (именно так назвали себя молодые и талантливые поэты (при советской власти название переводилось как "Звенящая струя", но это неверно)) на первых порах сводилась к воровству кур да порче доярок (на добровольных началах), но со временем набрала обороты и, хоть и осталась по-прежнему воровством кур, была объявлена в Венгрии чумой 1885 года, ибо втягивались в террористическую организацию все от мала до велика, не исключая и доярок, открывших для себя радости порчи доярок, этого древнего славянского промысла.
Вижу доярку я,
голую вижу доярку,
голую вижу доярку с огромными сиськами!
Вот накачу я
и налечу я!
Мог ли знать написавший эти строки Чтотакое Дайсюда, что через 100 лет эти стихи будут печатать на открытках-валентинках и дарить друг другу молодые люди по всему миру?
Тридцать долгих лет продолжалась подрывная работа “Желтого потока”. Группа разрослась, приняты были в неё и известный венгерский поэт, самоубийца-рецидивист Кхглали Жгжрепо, и даже финский подрывник Дайкосупу Лейпоболе, земляк поэтов-родоначальников “Потока”.
Кур своровали почти всех, а доярок испортили совсем всех, ещё немного - и Венгрия бы сдалась, но трагическая случайность помешала честолюбивым планам Даликашу и компании.
Как так случилось:
был я живой и веселый,
мертвый и скучный теперь
куда-то лечу.
Это были последние строки, написанные летящей прочь от тела головой Даликашу Жруиплачу, трагически погибшего при попытке украсть курицу. Как можно перепутать курицу с колесом едущего на всём ходу поезда - навсегда останется загадкой для биографов этой непонятой натуры. В народу поговаривают, произошло это из-за особенностей венгерской фонетики: поезда вместо "чу-чух-чу-чух" в Венгрии будто бы говорят "кудах-тах-тах".
Судьба остальных членов группы точно не известна, но тоже очень трагична: после смерти своего лидера они пошли искать если не девственную, то хоть не до конца испорченную доярку, чтобы сделать её своим идеалом вечной женственности, и так и растворились в холодном утреннем тумане. Но как ласковое прощание и обещанье возвращенья звучат последние строки Мясыптицы Емруками:
Уходим доярку искать мы, а нас не ходите искать,
сидите и кур не воруйте, подумаешь, тоже мне, вот.

Адам Гвара. Три груши.

Адам Гвара.
ТРИ ГРУШИ
Три груши дрожали ночью. Одна выдуманная,
вторая не от мира сего, а третьей не было.
Выдуманная приносила сладчайшие плоды.
Вторая снила миндали с голубыми цветами,
а под третьей спало то, чего не случилось.
Ветер зевнул на ветке и выгладил листья.
Вечер смежил веки и засветил звезды.
За вздыхающей занавеской жасмин серебрился.
Три месяца сияниями заглядывали в окно.
Один из них был настоящим, как та третья груша.
Видел я тысячи обещанных полнолуний.
Сосчитал все новые восходящие на небо.
И знаешь, что? Ты зря смеялась над клятвами
что я возьму тебя с собой на этот третий месяц.
Мы всегда там были. И не говори, что не знаешь.
Аг
Adam Gwara·
TRZY GRUSZE
Trzy grusze drżały nocą. Jedna wymyślona,
druga nie z tego świata, a trzeciej nie było.
Wymyślona rodziła najsłodsze owoce.
Druga śniła migdały o niebieskich kwiatach,
a pod trzecią usnęło, co się nie zdarzyło.
Wiatr ziewnął na gałęzi i wygładził liście.
Wieczór skleił powieki i gwiazdy zaświecił.
Za oddechem firanki jaśmin się srebrzyścił.
Trzy księżyce poświatą zaglądały w okno.
Jeden tylko prawdziwy, jak ta grusza trzecia.
Obejrzałem tysiące obiecanych pełni.
Zliczyłem wszystkie nowie wschodzące na niebie.
I wiesz co? Nierozważnie żartowałaś z przysiąg,
że cię wezmę ze sobą na ten trzeci księżyc.
Jesteśmy tam od zawsze. I nie mów, że nie wiesz.
ag

Адам Гвара. Предвечерье.

дам Гвара.
Предвечерье
Я люблю, когда солнце клонится долу
и месяц выходит уже на работу.
В мягком свете, таком красивом на фото,
виден день в светофильтре медовом,
колоннаду кроющий сосен
позолотой , которую тень обесценит.
И тогда , с переменой актеров на сцене,
ночь падёт в прохладные росы.
В ожиданье, когда эта пышность утонет ,
на берёзе месяц с её вершины
тишь настроит серебряным камертоном.
И когда всего слаще запахнут жасмины,
полнолунье повиснет слезой небосклона,
опечаленного не без причины.
PRZEDWIECZÓR
Lubię przedwieczór, gdy słońce się kładzie
i kiedy księżyc obejmuje wachtę.
To miękkie światło, znane fotografom.
Miodowe filtry, zakładane na dzień.
Pokrywające kolumnady sosen
płatkami złota, nim staną się cieniem.
Zanim się zmienią aktorzy na scenie
i noc zapadnie w prześcieradła rosy.
Księżyc już czeka, aż ten przepych spłonie.
Z wierzchołka brzozy nie chce mu się schodzić.
Dostraja ciszę srebrnym kamertonem.
W chwili, gdy pachną jaśminy najsłodziej,
pełnia zawisa łzą na nieboskłonie.
Bo ileż można wschodzić i zachodzić?

Адам Гвара. Классическое.

Адам Гвара.
Классическое.

Всё здесь было классично. От водки до сельди
Стих тринадцатистопный. Картофель, котлеты.
Посредине цезурой встал графин для поэта,
что был классиком , пусть и не ведал об этом.
Был настрой так классичен, что не выразить в слове.
По соседству на столик еду подавали.
В чёрных масках, как будто шёл пир поминальный,
пили скорбно под возгласы «будем здоровы».
Наш поэт, между тем, по пустой «литератке»
и по карте кредитной увидел - финита
миру старой поэзии, делал пометки.
Ещё раз заказал бы, да где та монета,
и пришлось ограничиться чаем несладким,
Ну, а с кельнершей он рассчитался сонетом.

«литератка» - это название небольшой рюмки, на одну восьмую литра. Я не стал переводить слово, потому что тут слышится – «литературный», и “лить”, и “литр”.

Иоанна Вихеркевич (Мельница)

Иоанна Вихеркевич.

перемалывается этот мир
той же самой трухлявой мельницей
от пещер до небоскребов
войнами морами
иллюзиями свободы
хлеба и зрелищ
крик обретает крылья
суета хаос нелад балаган
балаган нелад хаос суета
время хрипит
мне
обо мне
мной
со мной
я
сгребаю в охапку
знакомые смыслы
боюсь что придут
отберут
последнее зерно
веры в человека

Joanna Wicherkiewicz
miele się ten świat
w tym samym spróchniałym młynie

od jaskiń do drapaczy
przez wojny zarazy
złudzenia wolności
igrzysk i chleba
wrzask dosięga skrzydeł
zamęt chaos nieład bałagan
bałagan nieład chaos zamęt
świszcze czas
dla mnie
o mnie
przeze mnie
ze mną
ja
zgrzytają w kole
znajome treści
boję się że przyjdą
zabiorą
ostatnie ziarno
wiarę w człowieka
Joanna Wicherkiewicz

1996.

1996.
Вот я опять бумажку выну
и запишу, дурной со сна:
луна уже наполовину
в наш новый год погружена.
**
и «Новости», и «Вести» вещают вперебой
про достиженья бестий в работе гробовой.
Высказывают власти растерянность и злость.
За чьи грехи напасти изведать довелось?
Нет в государстве силы, нет воли. Где исход?
Возьмут крестьяне вилы, добудут пулемёт.
**
Казино мы повидали, где порхание купюр,
и блистали этуали в туалетах «от кутюр».
**
Ужасно! Умер ЁС!
Ушиблен вестью горькой.
Инфаркт его унёс,
и не у нас,-в Нью-Йорке.
Не ждали. Вот те на!
И диктор, скорбный ликом,
ещё смущаясь, на-
-зывал его великим.
**
На галстуке, который от Версаче,
приличней дилер выглядит висящий.
**
Выходит утро на разведку, где небосвод востоком вогнут,
и подозрительный рассвет внимательно вникает в окна.
**
Идут недели и недели при попустительстве властей.
Уж телевизор проглядели, но нет хороших новостей!
**
Бензопилою повизжав, свалили тополь перед домом
и увезли. А правда, жаль. Он был мне столько лет знакомым.
Я на работе среди дня в окно поглядывал привычно
и тополь, вроде, знал меня и как-то относился лично.
**
Наш свет не свят,
со злом не справиться!
Не суйся в ад,
не то понравится!
**
Война ожидается. Даже
деревья уже в камуфляже.
**
СССР.
Окоченеет окончательно, потом на части распадётся,
но мёртвою водою тщательно политый, заново срастётся.
**
Президент.
…а тот, непредсказуем,
вдруг показал козу им.
**
Познакомьтесь: философ.
У него нет вопросов.
Его метод при нём:
к Истине – с кистенём!
**
Умён игумен,
да клир безумен.
**
(Мотив)
Чужие города…
Простите, господа…
пришедшие на миг…
ушедших навсегда….
**
-Ну что про нас отметишь, Насреддин?
- Народ и Партия опят у нас адын!
**
Свои имея рации, народ не лыком шит:
какой бы ни был нации, любой начальник – жид.
**
К примеру, я интеллигент. Так вышло. Ну и что же?
Пусть не торговый я агент, но жить желаю тоже!
**
Уйдут с светской Атлантидой в глубины памяти, на дно
культуры той кариатиды, архитектура, быт, кино,
мы с нашей памятью, в которой запечатлелись хоть мельком
поэты, критики, актёры, и Ю.Нагибин с Дневником…
**
Ежу же ясно: весьма опасна
сия страна-то: на то и НАТО!
**

Пока сегодня без сенсаций, идёт работа под ковром.
-Ребята, дайте разобраться! Вот разберёмся, и наврём!
**
Ах, разума нет у толпы, но злобы в избытке!
-Ну что ж, попытайтесь, попы! Попытка не пытка!
**
Пируют, пьют вампиры и кровь, и просто яд.
У дверей квартиры доноры стоят.
**
Зюганат.
Старики - те идей не меняли. Что поделать? Их можно понять.
Молодые хотят в погонялы, всё равно им, кого погонять.
-В светлом будущем благо обрящем! Перетерпим и голод, и кнут!
Никогда нам не жить в настоящем, так, как люди - сегодня и тут!
**
Замусоренный придорожный заросший березняк-ольшаник,
крест накрест тропками размноженный на островки.В траве как пряник
увидишь гриб среди гнилушек, и из-под ног, бывает, прянет
бесшумный выводок лягушек.
**
Грозный=новый Сталинград. Генералы ждут наград.
**
На грани сна и яви являются стихи,
и я менять не в праве ни слова. Ни строки.
Но разум отвергает участие мечты
в отверстие влагает корявые персты.
**
Нестарый бомж курил неторопливо
у тёплой сидя стеночки. Бычок
отдал товарищу. Вокруг лениво
тянулось время. Рядом мужичок
стоял цивильный, ожидал трамвая.
Три полных дамы, тоже ожидая
его же, в отдаленье от бомжей
держались, не набраться б вшей.
Трамвай приплёлся. Погодя немного,
бродяги поднялись, пошли своей дорогой
без сумок почему-то, налегке,
ночуют, видно, тут, невдалеке.
**
Не думайте про нас, плохого не хотим!
Последний ананас народу продадим!
**
Уж не только сумы и тюрьмы.
В первый раз не желаю зимы!
**
Проходят генеральчики, ручонками сучат.
-О чём молчите, мальчики? А мальчики молчат.
**
На шаг с утоптанной тропы сойдите, дурачки,-
и ужас, будто атропин, расширит вам зрачки,
и философия лесов и логика лугов
внезапно глянет вам в лицо сверканием клыков.
**
Мы избавимся быстро от злобности,
мы избавимся быстро от вредности,
если сможем повысить способности,
соответственно снизив потребности.
**
Провинциальная гости-
-ница, домишко двухэтажный
Вот в дверь высокую зайти
жилец решается отважный.
Внутри казённый неуют,
свет экономный желтоватый,
и вид не комнаты- палаты,
где вшестером ночуют тут.
Лежат газетки на столе,
и пахнет чем-то нехорошим,
И ты как будто на сто лет
куда-то в прошлое заброшен.
**
По ямам, по каменоломням вода подзатянулась льдом.
Возьмём-ка льдинку, вдоль метнём, и звон божественный запомним.
**
Жизнь наблюдая в понедельник, отобразил путём стиха,
но если подлинник подленек, тогда и копия плоха.
**
Картины осени непышной домой с собою уношу.
Здесь жизнь тиха и неподвижна в пустом нехоженом лесу.
А он дождём недавно вымыт, блестят намокшие кусты.
Я постою без суеты, за своего, быть может, примут.
**
Рассвет населён голосами вороньей огромной семьи.
Расселись на север носами, галдят, ожидая зимы.
**
Проклинать ли новое, не ценя ни в грош его?
От нового хренового славить редьку прошлого?
**