Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Ещё из 93-го.

Духовной жаждою томим,
и я, бывало, напивался,
и с низким опытом своим
к высотам духа пробивался.
Я постепенно дозревал,
умом впадая в завиральность,
и с опасеньем прозревал
иную, худшую реальность
каких- то посторонних зон,
где дух, очищенный от вони,
творит безумный произвол
авангардистских какофоний.
**
Когда короста красоты
спадёт, и кости обнажатся,
не смогут сонные мечты
в пустом скелете удержаться,
и расплываясь и дрожа,
как воздух от большого зноя,
они по лезвию ножа
скользнут в беспамятство иное.
**
От удара весеннего света
я очнусь, и по старым следам
добреду до ближайшего лета
и останусь до осени там.
Обозлится моя золотая,
норовя обернуться зимой,
и дорогу листвой заметая,
не позволит вернуться домой.
**
Моими вы, стишочки,
трудами сложены,
но две последних строчки
пришли со стороны.
**
Голод дан для утоленья,
страх и боль для избавленья,
жизнь, зачем ты мне дана?
Ты ж на смерть осуждена!
Объясни скорее, кореш,
неужели для того лишь,
чтоб порою выпивать
и из жизни выбывать?
**
Тут дух дешёвого портвейна
меня коснулся легковейно.
**
Вам места заказаны
у Христа за пазухой,
ну, а мы у сатаны
заселяемся в штаны.
**
Едва заметно, вполнакала
жизнь потаённая текла,
И вглядываясь в зеркала,
порой сама себя пугала.
**
Возьми, пожалуйста, возьми
настой зимы редкоземельной,
и мы умоемся слезьми
в ночи похмельной и метельной,
но мы поплатимся потом,
и столь же глупо, как жестоко,
мы непременно пропадём
в конце назначенного срока.
**
Как жить, себя забыв,
не заносясь капризно,
ведь ум себялюбив,
а красота корыстна!
**

Адам Охвановски. Полнолуние.

Адам Охвановски.Pełnia
Полнолуние.
Сон поселился в часах в виски колотит
По ступенькам шаги
Но никто к двери не подходит
В окне Дева
Или сова пролетая присела
Весы о любви разбитой воют
В сердце капля крови
А в Овне - овца
Осиновым колом в груди Козерога
Стрельца
Лодка уносит в пучину
Рак похож на Тельца
С лицом мужчины
Скорпион манит тонущих в море
Поёт как Лорелея
Рыба обретает голос
Но молчат деревья
В зеркале лицо безумное Свитязи - водяницы
Нет! Это знакомые очи утопшей девицы
Водоросли нежно обвивают ноги
На дне озера гаснет конец Млечной Дороги
Вместо петуха рычит на восток
Раненый Лев
Близнецы добавляют в венок
Свадебный мирт и поблекшие каллы
Кричат часы
Не пора ль отпирать мою келью

Андрей Гришаев. Меч слов (Из "Полутона")

***

Мороз
Мороз и солнце
Мороз и солнце день

В проёме няни тень
С угольными щипцами

Мой брат как снег встаёт между домами

Кончился ветер. Ты помнишь вечер
Луна. Луна как. «Луна» — сказал мне брат
Деревьев отражение в пруду
В разорванном дымящемся саду
«Сходи купи вина» сказал мне брат

За облаком-собой, летящим в магазин
Пишу и наблюдаю
Мне дали общество, но я сижу один

Жизнь пролетела — ну, здравствуй, брат

Вся комната янтарным светом озарена
Мой брат берёт стакан вина
И пьёт короткими глотками
Глядим, как в целое сверкающее — сад
В оконной раме


***

Где земля любимая
Где любимая земля
Лю лежит неисцелимая
Пяточкою шевеля

Или всё же исцелимое?
Небо небо и земля
Дай вино неисчислимое
Для любви и для меня

Вес вина на землю падает
Пальцы изнутри крадут
Всё что нас несет и радует
Ветер гонит стаи туч

Луч ложится на растение
Голос изнутри крадут
Волосы несёт и радует
Жезл падает на грудь

Сквозь окно стремится близкое
Пальцы изнутри далёк
Радио несёт и падает
С нами солнечное дно

Вырывалось меж листьев леса
Пальцы трогают звонок
Всё вино поёт без веса
Голос изнутри далёк


***

Стихи Виктора Кривулина

Пиндарическая ода, посв. О.Э.М.

Пью вино архаизмов, О солнце, горевшем когда-то
говорит, заплетаясь, и бредит язык.
До сих пор на губах моих красная пена заката, -
всюду отблески зарева (языки сожигаемых книг)
Гибнет каждое слово - но весело гибнет, крылато,
отлетая в объятия Логоса-брата,
от которого огнь изгоняемой жизни возник!
Гибнет каждое слово.
В рощах библиотеки
опьяненье былого
тяжелит мои веки,
(кто сказал - в катакомбы? в пивные бредем - и в аптеки...
И подпольные судьбы черны как подземные реки,
маслянисты как нефть, - окунуть бы
в эту жидкость тебя, человек
опочивший в гуманнейший век -
как бы ты осветился, покрывшись пернатым огнем!
Пью вино архаизмов - горю от стыда над страницей
ино-странница Мысль - развлекается в мире ином
иногда оживляя собой отрешенные лица!
До бесчувствия (стыдно сказать!) умудряюсь напиться
мертвой буквой ума - до потери в сознанье моем
семигранных, сверкающих призм очевидца.
В близоруком тумане, в предутренней дымке утрат
винный камень строений и заспанных глаз виноград
Труд похмелья, похмелье труда -
угол зрения зыбок и стал переменчив.
Искажающей линзою речи -
расплющены сны-города
(что касается готики - нечем,
нечем видеть пока что ее -
раз утрачена где-то вражда между светом и тьмою
(наркотическое забытье
называется, кажется, мною).
Дух культуры подпольной, как раннеапостольский свет
Брезжит в окнах, из черных клубится подвалов.
Пью вино архаизмов, торчу на пирах запоздалых.
Но еще впереди (я надеюсь, я верую - нет! -
я хотел бы уверовать - в пепел хотя бы, в провалы
что останутся после - единственный след
от погасшего слова, какое во мне полыхало!
Гибнет голос - живет отголосок.
Как щипцы вырывают язык -
он дымится на мокром помосте из досок,
к сапогам, распластавшись, прилип.
Он шевелится, мертвый, - он пьян
ощущением собственной крови!
Пью вино архаизмов, пьянящее внове,
отдающее оцетом оцепенелой любви,
воскрешением ран!

***
Публикация в Самиздате Юрия Динабурга.