Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

К.И. Галчиньски. Скумбрия в томате.

Константы Ильдефонс Галчиньски.
Скумбрия в томате

Как-то в газету «Небесный листок»
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
С собачкой пришёл старичок-с- локоток
(скумбрия в томате шпрот)

- Кто вы, скажите, коль не секрет?
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
-ВладИслав ЛокЕтек , король,- был ответ.
(скумбрия в томате шпрот)

-Сидел ,-говорит, - я в пещере. И -хватит!
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
нет терпежу…,скумбрия в томате!
(скумбрия в томате шпрот)

Зараза растёт и в праздник, и в будни!
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
Наводить порядок я в Польше буду!
(скумбрия в томате шпрот)

На это главный хмыкнул редактор
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
и подумав , спросил- а сделать как это?
(скумбрия в томате шпрот)

Пан хочет исправить пороки системы?
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
Один уже был тут на эту тему.
(скумбрия в томате шпрот)

Из благородных. Стерелял. Но плохо.
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
кровь пролилась, потом засохла.
(скумбрия в томате шпрот)

-Ах, что говорите ?- охнул Локетек,
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
залил слезами стол в кабинете.
(скумбрия в томате шпрот)

- Значит , пора в пещеру обратно,
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
уж потерпи, золотой наш Владек!
(скумбрия в томате шпрот)

Скумбрия в томате, скумбрия в томате!
(скумбрия в томате, скумбрия в томате)
Хотели Польши, так вот она, нате!
(скумбрия в томате шпрот)
1936.
Владислав Локотек - основатель Королевсва Польского,отличался малым ростом и большой воинственностью.

Konstanty Ildefons Gałczyński

Skumbrie w tomacie

Raz do gazety "Słowo Niebieskie"
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
przyszedł maluśki staruszek z pieskiem.
(skumbrie w tomacie pstrąg)

- Kto pan jest, mów pan, choć pod sekretem!
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
- Ja jestem król Władysław Łokietek.
(skumbrie w tomacie pstrąg)

Siedziałem - mówi - długo w tej grocie,
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
dłużej nie mogę... skumbrie w tomacie!
(skumbrie w tomacie pstrąg)

Zaraza rośnie świątek i piątek.
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
Idę w Polskę robić porządek.
(skumbrie w tomacie pstrąg)

NA to naczelny kichnął redaktor
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
i po namyśle powiada: - Jak to?
(skumbrie w tomacie pstrąg)

Chce pan naprawić błędy systemu?
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
Był tu już taki dziesięć lat temu.
(skumbrie w tomacie pstrąg)

Także szlachetny. Strzelał. Nie wyszło.
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie_
Krew się polała, a potem wyschło.
(skumbrie w tomacie pstrąg)

- Ach, co pan mówi? -jęknął Łokietek;
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
łzami w redakcji zalał serwetę.
(skumbrie w tomacie pstrąg)

- Znaczy się, muszę wracać do groty,
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
czyli że pocierp, mój Władku złoty!
(skumbrie w tomacie pstrąg)

Skumbrie w tomacie, skumbrie w tomacie!
(skumbrie w tomacie skumbrie w tomacie)
Chcieliście Polski, no to ją macie!
(skumbrie w tomacie pstrąg)

Konstanty Ildefons Gałczyński
1936

Адам Охвановски. Полнолуние.

Адам Охвановски.Pełnia
Полнолуние.
Сон поселился в часах в виски колотит
По ступенькам шаги
Но никто к двери не подходит
В окне Дева
Или сова пролетая присела
Весы о любви разбитой воют
В сердце капля крови
А в Овне - овца
Осиновым колом в груди Козерога
Стрельца
Лодка уносит в пучину
Рак похож на Тельца
С лицом мужчины
Скорпион манит тонущих в море
Поёт как Лорелея
Рыба обретает голос
Но молчат деревья
В зеркале лицо безумное Свитязи - водяницы
Нет! Это знакомые очи утопшей девицы
Водоросли нежно обвивают ноги
На дне озера гаснет конец Млечной Дороги
Вместо петуха рычит на восток
Раненый Лев
Близнецы добавляют в венок
Свадебный мирт и поблекшие каллы
Кричат часы
Не пора ль отпирать мою келью

Кшиштоф Камил Бачиньски. Снова странствуем.

Кшиштоф Камил Бачиньски
Снова странствуем

Странствуем снова по тёплому краю,
по малахитовому лукоморью.
Птицы вернувшиеся умирают
на померанцах и пассифлоре.
Над фиолетовыми лугами
небо раскрыто текучестью арок.
Даль сквозь закрытые веки втекает,
соли налёт на губах наших горек .
По вечерам побережье бухты
лижет прибоя сладкая грива.
Лето похоже на мягкие фрукты,
ветром ожжённые, как крапивой.
Вплоть до фонтанно- жемчужной зари
гроздьями звёзд ночь одаряет...
Снова мы путники тёплой земли,
странствуем снова по тёплому краю.

Baczyński Krzysztof Kamil - Znów wędrujemy

Znów wędrujemy ciepłym krajem,
malachitową łąką morza.
Ptaki powrotne umierają
wśród pomarańczy na rozdrożach.
Na fioletowoszarych łąkach
niebo rozpina płynność arkad.
Pejzaż w powieki miękko wsiąka,
zakrzepła sól na nagich wargach.
A wieczorami w prądach zatok
noc liże morze słodką grzywą.
Jak miękkie gruszki brzmieje lato
wiatrem sparzone jak pokrzywą.
Przed fontannami perłowymi
noc winogrona gwiazd rozdaje.
Znów wędrujemy ciepłą ziemią,
znów wędrujemy ciepłym krajem.

Вислава Шимборска. Утопия.

Wisława Szymborska
Вислава Шимборска.
Утопия..
Остров, на котором объясняется всё.
Здесь можно стоять на твёрдой почве доказательств.
Иных дорог, кроме той, что приводит, нет.
Даже кусты сгибаются под грузом ответственности.
Растёт тут дерево Правильного Мышления
с давно распутанной разветвлённостью.
Ослепляет прямотой древо Понимания
при источнике, который называется Ах Значит Вот ОНо Что.
Чем дальше в лес, тем шире открывается
Долина Очевидности.
Если есть какие-то сомнения то их развеивает ветер .
Эхо подаёт голос без призыва
и охотно раскрывает мировые тайны .
Справа пещера, в которой лежит смысл.
Слева озеро Глубокого Убеждения.
Со дна отрывается правда и легко всплывает наверх.
Над долиной высится Нерушимая Уверенность.
С её вершины раскрывается Сущность Вещей.
Несмотря на привлекательность, остров безлюден,
а заметные на берегах следы ног
все без исключения направлены в сторону моря.
Как будто люди только уходили отсюда
и безвозвратно тонули в пучине
жизни непостижимой.
.
UTOPIA
Wy­spa, na któ­rej wszyst­ko się wy­ja­śnia.
Tu moż­na sta­nąć na grun­cie do­wo­dów.
Nie ma dróg in­nych oprócz dro­gi doj­ścia.
Krza­ki aż ugi­na­ją się od od­po­wie­dzi.
Ro­śnie tu drze­wo Słusz­ne­go Do­my­słu
o roz­wi­kła­nych od­wiecz­nie ga­łę­ziach.
Olśnie­waj­ś­co pro­ste drze­wo Zro­zu­mie­nia
przy źró­dle, co się zwie Ach Więc To Tak.
Im da­lej w las, tym sze­rzej się otwie­ra
Do­li­na Oczy­wiś­to­sci.
Je­śli ja­kieś zwąt­pie­nie, to wiatr je roz­wie­wa.
Echo bez wy­wo­ła­nia głos za­bie­ra
i wy­ja­śnia ocho­czo ta­jem­ni­ce świa­tów.
W pra­wo ja­ski­nia, w któ­rej leży sens.
W lewo je­zio­ro Głę­bo­kie­go Prze­ko­na­nia.
Z dna od­ry­wa się praw­da i lek­ko na wierzch wy­pły­wa.
Gó­ru­je nad do­li­ną Pew­ność Nie­wzru­szo­na.
Ze szczy­tu jej roz­ta­cza się isto­ta rze­czy.
Mimo po­wa­bów wy­spa jest bez­lud­na,
a wi­docz­ne po brze­gach drob­ne śla­dy stóp
bez wy­jąt­ku zwró­co­ne są w kie­run­ku mo­rza.
Jak gdy­by tyl­ko od­cho­dzo­no stąd
i bez­pow­rot­nie za­nu­rza­no się w to­pie­li.
W zy­ciu nie do po­ję­cia.

Тадеуш Гайцы. Летаргическая поэма.

Тадеуш Гайцы ( 1922 - 1944)
Летаргическая поэма.

I




Так: в тех стенах, за которыми туча
Молнией, острой как тёрн, знак подаёт страдальцам,
длится тягучая ночь : то уста её виснут на сучьях,
вижу я как на холсте её чёрные пальцы.

Мир обособленный, ах, узнаю я: людские
песни смешные и тёмные, птицы, скрипенье колодца,
хлопнут бичи над дорогой, мне не пойти по которой,
рядом деревья привстанут, и мне они тоже знакомы.


Вода упадает отвесно, и снова цвета её учат
очи мои, глядящие в ночь.


Растения тут из молчания рисуют свои картины:
месяц ущербный в серёдке, возле зелёный пушок,
пылью, как лесом, покрыты мой стол и зеркало синее,
ковёр косматый покорной травою улёгся у ног.

Только над кровлей, над нами незримо летает
камень отмщения, в космос рукою запущенный злобной.
Знаю: рычит, но в дому том, где пальмы играют
словно на струнах, на тенях - рык, между стенами лопнув,
на руки мне опадает ,
трухлявые, словно грибы.




II


Всё не сказано покуда ,что прошло и что случится.
Будет чистою страница, одиночество безмолвным.
Я забуду, всё забуду - медный лес начнёт светиться,
тучи рваные примчатся с ливнем, музыкою полным,
кони мокрые на спины с храпом головы закинут
и прокатится Воз Малый уж по оси в горизонте,
белый месяц развернётся , станет полной тишина.

Никогда ни цвет, ни плод уже не сможет вызвать этих нот,
забытых так легко и рано .
Это сон. Глаза застилает пелена,
кренится пустое тело, линия растений колеблется
всё стремительней, ибо свет прямо в вечность мечет
молнию острую, как тёрн.


Забуду, наверно забуду - и сон мой этим меня ужасает-
не ждёт в нём златоволосая,

а дом мой кружит надо мною, безгласный и сонный, как пух.
http://www.kursywa.pl/?id=4168

(no subject)

Leśmian Bolesław - W Słońcu



Jastrzębi śledząc lot,
Jezioro ciszę wdycha.
Zwiesza się poza plot
Spylona rozwalicha.

W kałuży, śladem kół
Porysowanej w żłoby,
Tkwi obłok, brzozy pół
I gęsi rdzawe dzioby.

Od sztachet, snując kurz
Na trawy i na chwasty,
Słońcem pocięty wzdłuż
Upada cień pasiasty...

Trzeba mi grodzić sad,
Trzeba mi zboże młócić!
Przyszedłem na ten świat
I nie chcę go porzucić!...

Болеслав Лесьмян.
На солнце.

Ястреба вольный лёт
Озеро ловит взглядом.
Домик едва живёт,
привалясь к ограде.

В луже следом колёс
Вычерчены канавы.
В них облако, лист берёз,
Клюв гусиный ржавый.

Штакетник проредил свет,
И на пыли растений ,
Свой отпечатал след -
Полосы света и тени.

Огородить бы сад ,
Отвеять зерно от мякины !
Пришёл в этот мир я ,и рад,
И не хочу покинуть!
1912.

Алексей Цветков. ( Из ФБ)

Алексей Цветков




[старое]

* * *
над стволами центрального парка
где самшит с нивелиром обрит
занимается небо неярко
ежеутренним спиртом горит

постепенно из потных постелей
выгребая тела к десяти
нам о жребии пленных растений
умных мыслей в себе не найти

нам не внять где в июле соблазны
и бело если в стужу белым
что растения жить не согласны
как мы им благосклонно велим

есть у леса заветная книга
про последний решительный суд
как людской геометрии иго
липы с кленами в пыль разнесут

станут жить подпирая руками
небеса в запредельной красе
в дружбе с бабочками и жуками
никому не подвластные все

Ирена Качмарчик. Искорка.

Ирена Качмарчик.
искорка

Мороз хатку нарядил в сосульки,
Папоротник рисует на стёклах.
Разожги печурку, подай мне руку ,
Пусть касание станет тёплым.
Конфитюры спят сладко на полках,
Молоко мурчит на усах у кошки,
Танцуют искры под звёзд звоночки,
Сам Большой Воз встал на порожке.

Нам не надобно пледа на плечи,
Жар от стоп поднимается лаской.
Тень легла на льняные подушки
И толкует наш стол по-гуральски.

На макатке хозяйка готовит,
Борщ горячий сейчас будет подан.
Мы за столик присядем с луною.
Звезды дремлют на старых комодах.
Хатка спит под присмотром сосулек.
Папоротник искрится на окнах.
Это искорки моей танцы
Среди дней этих зимних холодных.

Нам не надобно пледа на плечи,
Жар от стоп поднимается лаской
Тень лежит на льняных занавесках
И толкует наш стол по-гуральски.
***
«Макатка»- это такая настенная тканая картинка, не подобрал аналога русского.
«Большой Воз»- созвездие Большой Медведицы, в строку не влезает. То же и с папоротником.


Iskierka

Mróz soplami ogrodził chatynkę
I maluje na szybach paprocie
Rozpal ogień w kominku, daj rękę
Niech się dotyk płomykiem wyzłoci.
Konfitury śpią słodko na półkach
Mleko mruczy na wąsach kota
Tańczą iskry dzwonki gwiazd dzwonią
Wielki Wóz właśnie stanął we wrotach.

Niepotrzebny nam pled na ramionach
Kiedy ciepło wędruje od stóp
Cień się kładzie na lnianych poduszkach
Po góralsku gawędzi nasz stół.

Na makatce gaździna gotuje
Zaraz barszczyk gorący nam poda
Usiądziemy z księżycem przy stole
Gwiazdy spoczną na starych komodach.
Frędzle sopli pilnują chatynki
Paproć w oknie srebrzyście się skrzy
Jesteś moją tańczącą iskierką
Pośród mroźnych i zimowych dni.

Niepotrzebny nam pled na ramionach
Kiedy ciepło wędruje od stóp
Cień się kładzie na lnianych zasłonach
Po góralsku gawędzi nasz stół.
.......…………………………
z tomu:Lubię z tobą zapalać latarnie, 2006

Заболоцкий. Сон.

Сон


Жилец земли, пятидесяти лет,
Подобно всем счастливый и несчастный,
Однажды я покинул этот свет
И очутился в местности безгласной.
Там человек едва существовал
Последними остатками привычек,
Но ничего уж больше не желал
И не носил ни прозвищ он, ни кличек.
Участник удивительной игры,
Не вглядываясь в скученные лица,
Я там ложился в дымные костры
И поднимался, чтобы вновь ложиться.
Я уплывал, я странствовал вдали,
Безвольный, равнодушный, молчаливый,
И тонкий свет исчезнувшей земли
Отталкивал рукой неторопливой.
Какой-то отголосок бытия
Еще имел я для существованья,
Но уж стремилась вся душа моя
Стать не душой, но частью мирозданья.
Там по пространству двигались ко мне
Сплетения каких-то матерьялов,
Мосты в необозримой вышине
Висели над ущельями провалов.
Я хорошо запомнил внешний вид
Всех этих тел, плывущих из пространства:
Сплетенье ферм, и выпуклости плит,
И дикость первобытного убранства.
Там тонкостей не видно и следа,
Искусство форм там явно не в почете,
И не заметно тягостей труда,
Хотя весь мир в движенье и работе.
И в поведенье тамошних властей
Не видел я малейшего насилья,
И сам, лишенный воли и страстей,
Все то, что нужно, делал без усилья.
Мне не было причины не хотеть,
Как не было желания стремиться,
И был готов я странствовать и впредь,
Коль то могло на что-то пригодиться.
Со мной бродил какой-то мальчуган,
Болтал со мной о массе пустяковин.
И даже он, похожий на туман,
Был больше материален, чем духовен.
Мы с мальчиком на озеро пошли,
Он удочку куда-то вниз закинул
И нечто, долетевшее с земли,
Не торопясь, рукою отодвинул.
1953