Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

Не спалось...

   На всех вершинах
   Покой,
   Во всех долинах
   Перед тобой
   Так тихо стало.
   Птиц не слышно из бора.
   Почиешь скоро
   И ты, усталый.

Кшиштоф Камил Бачиньски. Снова странствуем.

Кшиштоф Камил Бачиньски
Снова странствуем

Странствуем снова по тёплому краю,
по малахитовому лукоморью.
Птицы вернувшиеся умирают
на померанцах и пассифлоре.
Над фиолетовыми лугами
небо раскрыто текучестью арок.
Даль сквозь закрытые веки втекает,
соли налёт на губах наших горек .
По вечерам побережье бухты
лижет прибоя сладкая грива.
Лето похоже на мягкие фрукты,
ветром ожжённые, как крапивой.
Вплоть до фонтанно- жемчужной зари
гроздьями звёзд ночь одаряет...
Снова мы путники тёплой земли,
странствуем снова по тёплому краю.

Baczyński Krzysztof Kamil - Znów wędrujemy

Znów wędrujemy ciepłym krajem,
malachitową łąką morza.
Ptaki powrotne umierają
wśród pomarańczy na rozdrożach.
Na fioletowoszarych łąkach
niebo rozpina płynność arkad.
Pejzaż w powieki miękko wsiąka,
zakrzepła sól na nagich wargach.
A wieczorami w prądach zatok
noc liże morze słodką grzywą.
Jak miękkie gruszki brzmieje lato
wiatrem sparzone jak pokrzywą.
Przed fontannami perłowymi
noc winogrona gwiazd rozdaje.
Znów wędrujemy ciepłą ziemią,
znów wędrujemy ciepłym krajem.

Мария Павликовска-Ясножевска. Гобелен.

Мария Павликовска-Ясножевска.
Гобелен.

В гобелен сине-зелёный, в гобелен жёлто - серый
дайте уйти мне, о люди!
В мир врасти, чуждый миру, в мир, чудесный без меры,
после жизни и горькой, и трудной.
Через шерсть цедить душу, через краски павлиньи,
от забот очищаясь и грезя,
отдохнуть и заснуть, пасть в траву луговины
цвета зелени vert Веронезе.
Надо мной лист умножится, земля в листьях утонет ,
и цветы сплетутся в гирлянды,
веер пёстрый раскроется, веер в желтой ладони
отдыхающей наяды.

Голубь сядет на дерево, голубочек камвольный,
удивится олень в отдаленье -
бородатый мужчина рядом полный любовью,
чья любовь всех живущих полнее,
тот, кому не измерить ни власти ни сласти
губ моих - побледневших кораллов ,
кто любви не прошепчет, кто не выкричит страсти,
никогда не уйдёт усталый.
В гобелен сине-зелёный, в гобелен жёлто-серый
дайте уйти мне , о люди -
в мир врасти, чуждый миру, в мир, чудесный без меры,
после жизни и горькой, и трудной.

Pawlikowska-Jasnorzewska Maria - Gobelin

W gobelin modro-zielony, w gobelin żółty i siwy
dajcie mi uciec, o ludzie!
Wkopać się w świat obcy światu, w wełniany dziw ponad dziwy,
po życia niesłodkim trudzie.-
Przecedzić dusze przez wełnę, przecedzić przez barwy pawie,
z trosk się oczyścić i łez -
wejść i odpocząć, i zasnąć, odpocząć z ustami w trawie
koloru vert Veronese.-
Nade mną liść się rozmnoży, liść się ku ziemi pokłoni
i kwiat się stłoczy w wiązanki -
wachlarzy pstry zamajaczy, wachlarzy w mej żółtej dłoni
spoczywającej kochanki. -

Na drzewie siadzie gołąbek, spokojny gołąbek z wełny,
w zaroślach jeleń się zdziwi -
brodaty pan stanie przy mnie, brodaty, miłości pełny,
pełniejszy niż ludzie żywi -
ten, który nigdy nie zmierzy potęgi ani słodyczy
mych ust, spłowiałych korali -
który miłości nie szepnie, nie wyśni i nie wykrzyczy,
i nigdy się nie oddali.-
W gobelin modro-zielony, w gobelin żółty i siwy
dajcie mi uciec, o ludzie -
wkopać się w świat obcy światu, w dziw ponad dziwy,
po życia niesłodkim trudzie.-

Из 1987-го.

«Прошла зима, настало лето.
Спасибо Партии за это!» (Влодов?)

Из 1987 г.
Вот ты озабоченный выйдешь из дома
И вдруг остановишься, будто бы это
Нежданного оклика голос знакомый.
- Да это же липы, да это же лето!
*
Ах, лето! Не твоя ль вина,
Что не по возрасту и чину
Себя солидные мужчины
Ведут, хмелея без вина,
Когда к красотке подгребя,
Распустят хвост пред ней павлином….
Ах, лето! Рыльце у тебя
В пуху летучем тополином!
*
Ай, яблоньки, красотки!
Я прямо обалдел:
Такие папильотки
Им ветер навертел!
*
На шарашку на шабашку
На работу поспешу,
На милашку-замарашку
Мимоходом погляжу.
Гром гремит, земля трясётся,
Только сколько дождь ни лей,
Снова солнышко смеётся:
-Ну-ка, Золушка, смелей!
*
Вот и ягодки двойные
Закраснелись на кустах.
Что там стрелки травяные
показали на часах?
На какое время года
Намекают нам, пока
Не исчезли с небосвода
Кучевые облака?
*
Кустик розовый обида
Привлекательна на вид,
И вьюночками овита,
И цветочками горит.
Я с обидою моею
Одиноким не бывал,
Я любил её, лелеял,
И в обиду не давал.
*
Не торопясь, остановив мгновенье,
Висели мухи в янтаре горящем,
И не пыталось даже дуновенье
Увидеть смысл во всём происходящем.

Происходило ж то, что полдень длился,
Но оставался в апогее лета,
И ожидая выхода, в кулисах
стояла осень, вероятно, где-то.
*
Не выспался. Продрал глаза,
И вижу – небо голубое.
А ночью поздняя гроза
Прощалась с августом – с любовью?
Гремел, не сдерживаясь, гром
пред очевидцем оробелым
И чёрный тополь за окном
Внезапно становился белым.
***

Мартовские виды ( 80-е - 90-е.)

Дела мои хреновеньки,
но солнечный денёк
сияет, будто новенький:
-не унывай, сынок!
Снежок нападал, свеженек,
дорожки под ледком,
и красит щёки неженок
студёным ветерком!
*
Природа близ дороги:
при домике хлевок,
коровке круторогой
весна нагрела бок.
Снег тает, каплет с кровли
вдоль стеночки – трава,
и свежий блин коровий,
большой, как каравай.
*
Март из рода недотрог:
днём приветлив, ночью строг.
*
Туман, переходящий в дождь,
А как приятно!
Как будто не туда идёшь,
Уже обратно,
Как будто вечер, и денёк
Промчался мимо,
Дела закончив так, как мог,
Непоправимо.
*
У домов сугробы тают,
подтекает из-под них,
а в лесу ещё летают
стаи лыжников цветных.
Впрочем, зимние привычки
им бросать уже пора,
распевают громко птички:
есть большие мастера!
*
Опять заглядываюсь на
Ланиты, перси, выи.
Шестидесятая весна!
Ты у меня впеервые!
*
-Не тормоши, мартышка,
У дедушки одышка!
*

Алексей Цветков (ФБ)

Алексей Цветков


[старое]
* * *
клекот из горла ли лепет из чашки петри
осциллограмма легкой капелью пульс
раньше росла трава и птицы пели
нравилось лучше все состоится пусть
гром метеоров в грозу города отважны
всплыть чтобы мокрые звезды рыбьим ртом
все что возможно случится сейчас однажды
пусть никогда никогда никогда потом
в темень струит стволы и в ливень лица
бережный сад к оврагу журчит дрожа
трудно сбывается все что не смело сбыться
страшно и сразу как в сумерки блеск ножа
третий удар тишины и дробью снова
кто там стоишь у ослепшей стены одна
воля твоя велика но вслух ни слова
землю разверзни но не затворяй окна
свернута кровь в рулоны сыграны роли
слипшихся не перечислить лет в душе
сад в соловьиной саркоме лицо до боли
и никогда никогда никогда уже

Бруно Ясеньски. Лили скучает.

Бруно Ясеньски.
Лили скучает..


На кушетке, покрытой шкурой ягуара,
золотоволосая Лили
с фиалково- черными глазами филиппинки,
свернувшись клубком, читает Метерлинка,
цедя сквозь белые зубы серебряный дым сигары.
У ее ног на шкуре белоснежной козьей
гигант рыже-белый сенбернар
Наполеон
в выжидательной позе
дремлет .
Тишина пополудня крадётся лениво.
Книга с шелестом падает на землю.
Лили зевает как кошка,
потягивается долго, красиво,
садится.
Стройные ноги опирает на пса ...
Она интересно бледнолица,
губы в помаде карминные.
Может быть, слишком худы её руки
полудетская спинка,
ноги стройные длинные.
Сладострастная - мягкой моделировки Rops’a .
Она сидит, загляделась в окна,
за окнами дождь,
деревья мокнут.
Осень.
Люди ходят по грязи в галошах .
Лили холодно,
Она стягивает черную шаль с кушетки
и закутывается по шею ,
как маленькая дикая кошка -
мягкая . Хищная. Ничейная.
В гостиной часы пробили два.
В клетке над дверью
проснувшийся не совсем
большой попугай выкликает слова
заученно:
Le mal aime! Je vous aime!
Наполеон виляет хвостом,
ластится,
дает ей свою лапу.
Лили рассеянно его гладит,
полулёжа, опираясь на локти .
Пёс отходит в уголок под лампу .
Лили нервно смеётся, разглядывая
свои розовые на просвет ногти.
Она берет сигару,
дымит.
Пёс зевает с протяжным звуком.
Дым тянется
пепельной струйкой ,
Выкладывая наверху
литеры
СКУКА.
Часы тикают тихо,
попугай всё болтает.
Лили кажется, что ее комната зевает.
У ее ног
в складках текучих тканей
шеренгой открытых карт зевнул Северянин .
Под стенной нишей , украшенной лепниной,
зубы своих клавиш ощерило пианино.
В вазах цветочных зевает каждый листик.
Лили встает,
вертит в руках хлыстик.
В трюмо отражаясь мутно,
она подходит к окну.
За оконной розовой гардиной
пасмурный осенний день смотрит нелюдимо.
Пастями ворот зевают сонные здания.
Она молчит,
пса, что за ней потащился, толкает ногой,
долго смотрит на улицу в ожидании.
Улица пуста.
Люди как будто вымерли.
Никого , лишь вода рекой.
Звонит.
В дверях появляется черный глянцевый Чарли.
Минутное молчание.
За окном дождь льёт сильнее ...
- «Подать мне авто, поеду в Аллеи.»

Jasieński Bruno - Lili nudzi się

Na kuszetce przykrytej skórą jaguara
Słomianowłosa Lili
Z oczami fiołkowo - czarnymi jak Chinka
Zwinięta w kłębek czyta Maeterlincka
Cedząc przez białe zęby srebrny dym cygara
U jej nóg na szerokiej śniegopłatnej kozie
Olbrzymi ryżobiały Saint - Bernard
Napoleon
W wyczekującej pozie
Drzemie
Leniwie czyhająca cisza popołudnia
Książka z szelestem upada na ziemię
Lili ziewa jak kot
Przeciąga się długo, żmudnie
Siada
Miniaturowe stopy opierając o psa...
Jest interesująco blada
O ustach barwy karminowej szminki
Może trochę za szczupła w ramionach
Ma drobne dziecinne plecy
I długie linijne nogi dziewczynki
Lubieżnie - miękkiej modelacji Ropsa
Siedzi zapatrzona w okno
Za oknami deszcz pada
Drzewa mokną
Jesień
Ludzie chodzą w kaloszach po błocie
Lili jest zimno
Ściąga z oparcia czarny szal fokowy
I obtula się nim po szyję
Jest jak małe dzikie kocię
Miękkie. Drapieżne. Niczyje.
W salonie na zegarze wolno bije druga
W klatce nad drzwiami
Walcząc ze snem
Wielka zielona papuga
Krzyczy swoje wieczne
Je vous aime ! Le mal aime !
Napoleon macha ogonem
Łasi się.
Podaje łapę
Lili głaszcze go miękko z odwróconą głową...
Nagle pies ze skowytem odskoczył dwa łokcie
I wtulił się w kąt za kanapę
Lili śmieje się nerwowo
Oglądając pod światło różowe paznokcie
Zaciąga się cygarem
Dymi
Chłoszcze szpicrutą swoje boskie uda
Dym sączy się
Wije się szeroka popielata smuga
Aż układa się w górze
Literami
NUDA
Cicho zegar cyka
Krzyczy papuga
Lili zdaje się, że jej pokój ziewa
U jej nóg
W fałdach spływających tkanin
Szeregiem kart otwartych ziewał Siewierianin
Pod ścianą z płytkiej wymoszczonej niszy
Pianino szczerzyło zęby swych klawiszy
W wazach ziewały kwiaty senne jak zatrute
Lili wstaje
Mnie w ręku szpicrutę
Tremo odbija się mętnie
Podchodzi do okna
Za okna firanką różową
Pochmurny dzień jesienny nudzi się deszczowo
Paszczami bram ziewały sennie kamienice
Milczy
Psa co się powlókł za nią potrąca nogą
Patrzy długo na ulicę
Ulica pusta
Jakby ludzie wymarli
Nikogo
Dzwoni
W drzwiach staje czarny glansowany Charli
Chwila - oczekiwanie -
Za oknami deszcz leje...
- "Podać mi auto. Pojadę w Aleje"

Владислав Броневски. Доисторическая прогулка.

Broniewski Władysław - Spacer prehistoryczny

W przedpotopowym ogrodzie,
jeszcze przed zachodem słońca
paprocie, paprocie bez końca
odbijają się w jasnej wodzie.

Jest tam ptak, którego nazwy
nie mogę przypomnieć z jakiegoś snu,
i ogromną tęczę znalazły
papugi! papugi!
żeby ją snuć!

Cyklopy na koturnach
przechadzają się po bujnej trawie.
(To nie jest noc Walpurgi,
ale prawie.)

Na Drzewie Wiadomości
Dobrego i Złego
drzemie Wąż (poczciwości
gad, nie robi nic złego).

Ale na Jabłoni,
na okrutnej Jabłoni
(czy z jabłek robią alkohol?)
rośnie, rośnie
groźnie, powoli
okrutne słowo: kocham.


Владислав Броневски.
Доисторическая прогулка.

В этом саду первородном
солнечный вечерний блеск,
папоротники, папоротниковый лес
отражается в глади водной.

Есть там птица, но как её звали,
не припомню, из которого сна,
и огромную радугу отыскали
попугаи! попугаи!
чтобы по ней сновать!

Циклопы на котурнах
по буйным травам гуляют.
(Это не ночь Вальпурги,
но напоминает.)

На Древе Познания
Добра и Зла
дремлет Змий (по названию
гад, но не делает зла).

Но на Яблоне,
на ужасной Яблоне
(а из яблок делают алкоголь?)
вырастает, зреет,
понемногу грознея,
жестокое слово: любовь.